Андрей Фурсов о мировых войнах

В студии канала “День” российский историк и политолог Андрей Ильич Фурсов рассказывает о происхождении и классификации мировых войн.


Андрей Фефелов: Здравствуйте! В студии телеканала “День” Андрей Фефелов. С нами сегодня историк Андрей Фурсов. Тема животрепещущая и страшная – мировая война. Эти разговоры идут сейчас повсеместно – от домохозяек до интеллектуалов, военных и прочих кругов, что мир находится на пороге новой мировой войны. Об этом свидетельствует много разных факторов. Самый главный фактор – фактор неопределённости – никто не знает, что будет. Рисуется страшный апокалиптический сценарий – начало новой бойни, который разрешит этот уровень противоречий. Вы тоже считаете, что впереди этот этап?

Андрей Фурсов: Он не впереди, он уже наступил. Наша оценка и наш подход к мировой войне зависит от того, как мы определяем мировую войну и что мы вкладываем в этот термин. Иногда говорят, что генералы всегда готовятся к прошедшей войне. Но дело в том, что и в массовом сознании, и в сознании профессионалов оценка войны, как правило, зависит от того, какие были последние войны. Когда у нас говорят о мировой войне, все полагают, что это должно быть нечто похожее на последнюю Вторую Мировую Войну или на Первую Мировую Войну. Но феномен мировых войн этим не ограничивается. Мировые войны – характерная черта капиталистической эпохи. Капитализм – это единственная мировая система, войны за гегемонию капиталистической системы всегда носили мировой характер.

Можно выделить три типа мировых войн в истории капиталистической системы. Первый тип – это совокупность локальных конфликтов. Это “Тридцатилетняя война”, которая велась с одной стороны Габсбургами и коалицией, которую они возглавляют, с другой стороны – та коалиция, которую финансировала Голландия. Второй тип мировых войн – англо-французские войны, “Семилетняя война” (1756—1763), революционные и наполеоновские войны. Кстати, если сложить семилетнюю и наполеоновские войны, тоже получается тридцатилетняя война, но она разнесена во времени.

И, наконец, третий тип, по которому мы вообще судим о мировых войнах – это Первая и Вторая мировая война. Хотя очень недалеки от истины те эксперты и исследователи, которые говорят о том, что была большая европейская тридцатилетняя война (с 1914 по 1945 год). То есть мы имеем дело с мировыми войнами, разнесёнными по времени.

Если мы посмотрим на то, что происходит сейчас с учётом того, какое вооружение есть… Судя по всему, новая мировая война будет очень похожей на “Тридцатилетнюю войну”. То есть это совокупность локальных конфликтов, разнесённых и в пространстве и во времени. Уже сейчас мы имеем два разрастающихся локальных конфликта. Оба они имеют тенденцию концентрироваться либо непосредственно на нашей границе, либо в досягаемости. Это и Украинский кризис и кризис, разворачивающийся на Ближнем Востоке, всё, что связано с Исламским Государством.

ИГИЛ и Исламское Государство – это разные вещи. ИГИЛ была региональной группировкой, а Исламское Государство – это нечто другое. Боюсь, что мы имеем дело с принципиально новым феноменом – сетевым государством, а точнее – властным образованием, которое государственные и сетевые принципы организации. Оно живёт по принципу грибницы, то есть в разброс.

Если сейчас появится ещё два очага, скажем, Кавказ и Центральная Азия, то, на мой взгляд, будут все основания говорить о новой мировой войне, которая повторяет “Тридцатилетнюю войну”. Новый Мировой Порядок всегда рождается из войн. И опять же он скорее всего родится из войны. Для нас вопрос должен звучать так, “Сможем ли мы отогнать эту войну от своих границ так, чтобы очаг остался на месте его начального распространения?”.

То, что мы видим сейчас на Ближнем Востоке и на Украине – заявка на создание зоны нестабильности. Этой зоной нестабильности бьют одновременно и по России и по Китаю. На Западе не стесняясь говорят о том, что главная задача – это ликвидация путинского режима.

Андрей Фефелов: Кстати, сейчас уже другие заявления касательно режима Путина. Такая игра.

Андрей Фурсов: Эта игра в доброго и злого следователя. Здесь ни в коем случае не стоит ловиться. Достаточно вспомнить, как британская верхушка развалила Гитлера. Они играли и свою игру, и создавали у Гитлера впечатление, что можно договориться, а другая группировка была за войну. В конце концов они запутали Гитлера, он сделал шаг, начав войну, полагая, что англичане не вмешаются, но они вмешались. Как говорится, “Бойтесь данайцев, дары приносящих”.

Андрей Фефелов: Это напоминает историю с Николаем I и Крымскую кампанию.

Андрей Фурсов: Совершенно верно! Там тоже была классическая разводка. Николай I не понял, с кем он столкнулся. Мы Крымскую войну проиграли не потому что у нас ружья были не той системы. Проиграли по двум причинам. Во-первых, если бы царизм попытался бы превратить эту войну в Великую Отечественную – это был бы другой вариант… Самое главное – Николай I не понял, кто ему противостоит. Ему впервые противостояли не столько государства Запада, сколько наднациональные структуры мирового согласования. Против этого контура в России не оказалось оружия. Не смотря на военную реформу, воины, которая вела Россия после второй половины XIX века… То есть рекрутская армия, созданная при Петре била европейцев, дипломаты потом продавливали свои решения. А с середины XIX века и армия и дипломатия проигрывали – это было связано с тем, что российское руководство не понимало, что у него появился принципиально более мощный, сильный и информационно насыщенный враг – наднациональные структуры. Только при Сталине эта ситуация была исправлена ситуация…

“Мнение”. Андрей Фурсов о мировых войнах

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.